Очкастая женщина в бело-красном шарфе читает свое выступление с места. Это член Мониторингового комитета Парламентской Ассамблеи Совета Европы г-жа Вольвенд.
     На экране компьютера, с помощью которого я просматриваю трансляцию этого заседания через систему Интернет, она представлена средним планом — за ее спиной видны ряды пустующих депутатских мест. Все очень похоже на Верховную Раду по пятницам, когда слушается абсолютно неинтересное подавляющему большинству депутатов "разное". Только на самом деле это не пятница, а четверг, и докладчица говорит на немецком — потому что это не Киев, а Страсбург, очередная сессия ПАСЕ, а тема, интересующая небольшое число собравшихся депутатов из разных европейских стран, — политический кризис в Украине.
     Женщина в бело-красном шарфе с нотками гнева в голосе говорит об Украине. Чего же хочет от нас г-жа Вольвенд? Варианты ответов типа "большей демократии", "свободы печати", "уважения к правам личности" отпадают сразу же после прочтения пояснительного Меморандума к проекту резолюции ПАСЕ, написанного г-жой Вольвенд совместно с ее коллегой г-жой Северинсен. 29 января на основании именно этого Меморандума состоялись слушания в ПАСЕ так называемого "украинского вопроса".Ответ получается парадоксальный: авторы Меморандума хотят ѕчтобы будущий президент Украины непременно обладал теми же широчайшими полномочиями, которые сегодня имеет Президент Леонид Кучма, жестко критикуемый этими же господами-европарламентариями именно за то, что он обладаетѕ широкими полномочиями.
      Как вам нравится такая "логическая последовательность"?

"Хитро сделанный" английский

     Удивляет не только странность такой логики. Удивляет и то, что в Меморандуме, написанном их пером, украинская реальность искажается порой до полной неузнаваемости.
     Вот как, в частности, излагают авторы в пункте 26 Меморандума сущность проголосованных Верховной Радой Украины 24 декабря изменений Конституции. Привожу этот пункт полностью.
     "Принятый проект предполагает:
     — всенародное избрание в октябре 2004-го нового президента с уменьшенными полномочиями и на уменьшенный, двухлетний, срок;
     — избрание следующего президента Украины в 2006-м 2/3 голосов парламента на срок 5 лет;
    — избрание парламента в 2006-м на основе партийных списков;
    — увеличение срока полномочий депутата парламента с 4 до 5 лет;
    — парламентарий лишается своего мандата, если не принимает участия в пленарных заседаниях более 60 дней, покидает избирательный комитет (в английском варианте — caucus, во французском comite electoral. — Авт.) партии, поместившей его в списки, или же не прекращает своей оплачиваемой деятельности за пределами парламента (за исключением министерских постов);
    — президент лишается права предлагать весь состав кабинета министров, а предлагает только четырех должностных лиц: премьер-министра, министров обороны, иностранных дел и главу СБУ;
    — премьер-министр предлагает всех других членов кабинета, а также глав госкомитетов. Премьер-министр также назначает (nominate) всех региональных губернаторов;
    — парламенту дается право не только утверждать членов кабинета и других чиновников высокого ранга, но также смещать их (подчеркнуто мной. — Авт.);
    — президент может распускать парламент, если парламент не в состоянии сформировать проправительственную коалицию в течение 30 дней, сформировать кабинет в течение 60 дней, избрать президента в течение 3 месяцев, а также собраться на заседания в течение более чем 30 дней на протяжении сессии;
    — судьи назначаются на 10 лет, а не пожизненно, как сейчас;
    — возрастной порог для судей Конституционного Суда увеличивается с 65 до 70;
    — полномочия прокуратуры расширяются". Но вот что думается: если в нашей политической реформе главное — это сокращение полномочий президента и, соответственно, увеличение полномочий парламента и премьера, то, может быть, и характеристику украинского законопроекта надо бы начинать с этого. Однако г-жа Северинсен и г-жа Вольвенд начинают свой текст с оценки его Переходных положений. Для них они более значимы? Впрочем, в этом пока еще искажения фактов нет. Однако посмотрим, что же пишут докладчицы, когда переходят к теме перераспределения полномочий высших органов власти. У любого иностранца, если он не очень хорошо знаком с политической ситуацией в нашей стране, при чтении этого фрагмента Меморандума (как его англоязычного варианта, так и франкоязычного) может сложиться впечатление, что в Украине уже сейчас все члены правительства утверждаются парламентом, а предлагаемые поправки в Конституцию имеют в виду всего лишь передачу от президента к премьеру права выносить на утверждение парламента кандидатуры министров (за исключением 4 должностей); при этом премьер получит также право увольнять министров. В то же время ничего не сказано, например, о том, что законопроект предлагает кандидатуру самого премьер-министра для утверждения Верховной Радой вносить парламентским большинством, а не президентом, и это радикально ограничило бы правовое влияние президента на процедуру назначения премьера. Замалчивается и то, что президент лишается права назначать губернаторов. Конечно, у нас в Украине все политики, да и рядовые граждане, которые просто интересуются политикой, знают, что на самом деле сегодня у нас Президент может назначать и губернаторов, и министров, и вице-премьеров без согласования с парламентом. Законопроект же о политической реформе, который предлагает значительную часть нынешних полномочий президента передать парламенту и Кабмину, как раз и нацелен на дальнейшее расширение демократии. Почему же это в Страсбурге трактуется и воспринимается как-то иначе? Попробуем разобраться. Вот скажите, как вы думаете: все ли наши политики посвящены в тонкости назначения министров, к примеру, в Лихтенштейне или Дании? Наверное, нет.
     Точно так же и заседающие в Европарламенте политики европейских стран не очень посвящены в тонкости украинского законодательства и нашей политической системы. Им приходится просто верить на слово г-же Северинсен и г-же Вольвенд, которые не раз приезжали в Украину, чтобы ознакомиться с положением дел на месте. Но так уж получается, что, по всей вероятности, по каким-то субъективным причинам и г-жа Северинсен, и г-жа Вольвенд в искривленном свете представили своим коллегам по Европарламенту ситуацию в Украине. Ради этого они пошли даже на предвзятое манипулирование не только высказываниями некоторых отдельных политиков, но и оценками Венецианской комиссии. Вот пример. На осенней сессии ПАСЕ 2003-го, когда обсуждался украинский вопрос, они почтительно воздерживались от оценок украинской конституционной реформы, мотивируя это тем, что украинский законопроект рассматривает Венецианская комиссия, и надо, мол, дождаться ее выводов. И вот Венецианская комиссия свои выводы сделала. В подготовленном ею документе есть немало замечаний по поводу ряда юридических несовершенств украинского законопроекта, но они не касаются главного вопроса реформы — перераспределения полномочий в треугольнике "президент, парламент, Кабмин". Венецианская комиссия признает, что полномочия президента существенно урезаются в пользу парламента и приветствует это как свидетельство упрочения в Украине основ демократии. Но почему-то обе уважаемые докладчицы в своем Меморандуме это замалчивают, зато цитируют украинского спикера Владимира Литвина, который неизвестно по какой логике в интервью "Зеркалу недели" заявил о том, будто законопроект полномочия президента даже увеличивает. Литвин, конечно, политик авторитетный, но ведь не он один у нас на небосклоне. Есть и немало других авторитетных политиков, которые имеют противоположное мнение. Но их почему-то не цитировали. Что же за "селекция" такая?
     Надо отметить, что в немалой степени посодействовали принятию Парламентской Ассамблеей Совета Европы негативной резолюции по Украине выступления украинских депутатов Сергея Головатого, Юрия Костенко и Романа Зварича. Это был тот редчайший случай в стенах ПАСЕ, когда депутаты стремились в далеко не лучшем свете представить свою собственную страну.

Что сказал бы доктор Фрейд?

      Но, может, докладчицы по Украине не манипулируют, а просто ошибаются в неродном для них английском, и я придираюсь к словам? Однако ведь раньше они употребляли те слова, что надо. Вспомним, например, пункт 11 их же пояснительного меморандума к документу 8666 — рекомендациям, которые ПАСЕ принимала в апреле 2003 года. Там они писали так: "Новое правительство, возглавляемое премьер-министром Виктором Ющенко, было назначено (nominated) президентом". Значит, все-таки понимают они смысловую разницу между "предлагать" и "назначать" — между propose и nominate. И как называются по-английски фракции, они тоже знают — слово factions постоянно встречается в их меморандумах, когда речь идет о встречах с представителями фракций Верховной Рады. Почему же, когда речь идет об исключении нарушителей партийной дисциплины, употребляется не это слово, а какой-то избирательный комитет (caucus или по-французски comite electoral. — Авт.)? Возможно, слово "caucus" — это своего рода "фрейдовская" оговорка. Ведь это слово характерно только для американского варианта английского языка и означает, в первую очередь, предвыборное собрание партийных активистов. Используется оно также и для обозначения комитета или депутатской группы в американском Конгрессе и Сенате. Фракции же в парламентах других стран, кроме Соединенных Штатов, таким словом не называются. И, оказавшись в тексте Северинсен и Вольвенд, это словечко, может быть, сигнализирует, что доклад писался (или диктовался!) не только европейцами?..

Как дезинформировали ПАСЕ о Мукачево

     Ладно, Бог с ними, с оговорками. Так или иначе, сознательная дезинформация докладчиц проявляется в Меморандуме еще не единожды, и не только по вопросу о предлагаемых изменениях украинской Конституции.
     К примеру, в пункте 56 Меморандума докладчицы утверждают, будто Президент Украины сместил мэра Мукачево Петевку вопреки решению Верховного Суда, подтвердившего его полномочия. Это, мягко говоря, откровенная неправда.
     Докладчицы также дезинформировали Совет Европы, утверждая, будто ст. 156 Конституции предполагает, что изменения Конституции, касающиеся сроков президентских полномочий и формы избрания главы государства, должны обязательно утверждаться референдумом (подпункт V пункта 11 резолюции ПАСЕ по "украинскому вопросу"). На самом же деле данная статья украинской Конституции говорит лишь о том, что утверждению на референдуме подлежат изменения в разделах I, III, XIII Конституции. А как раз эти-то разделы в новом законопроекте оставались неизменными!
     И вот еще что очень любопытно. Сегодня авторы Меморандума рьяно призывают Украину к референдуму. Но вспомним: когда в 2000 году в Украине намеревались провести референдум, те же уважаемые г-жа Северинсен и г-жа Вольвенд расценили это как повод ставить вопрос об исключении Украины из ПАСЕ! Что же это за такое "выборочное" отношение к народному волеизъявлению?
     В 2000-м году они требовали: нужно сначала изменить украинское законодательство о референдуме, и только после этого референдум проводить. Теперь же, несмотря на то, что наше законодательство касательно референдумов остается прежним, докладчицы, требуя референдума, хотя бы для проформы, не включили в тексты своих документов, предложение о том, что надо сначала закон изменить, а затем плебисцит проводить.
     Они также пишут неправду— и эта неправда вошла не только в Меморандум, но и в резолюцию ПАСЕ по украинскому вопросу — будто конституционные изменения в Украине продвигались с нарушением регламента Верховной Рады. При этом утверждают (в пункте 24), будто электронная система голосования Верховной Рады была "предположительно" (allegedly) выведена из строя. Получается, что если имевший место реальный факт им не нравится, значит, его надо поставить под сомнение? И утверждать, будто регламент Рады не определяет способа голосования?
     Но когда в 2000 году эти же докладчицы описывали события в "Украинском доме", где тоже голосовали руками (причем, меньшим количеством голосов, чем теперь были проголосованы в первом чтении предлагаемые изменения в Конституцию) — они не обвиняли большинство в нарушении регламента, а только сообщили, что вопрос легитимности решений в "Украинском доме" рассматривается Конституционным Судом. Когда же КС признал, что этот вопрос ему неподсуден, Северинсен и Вольвенд этой темы больше не поднимали.
     И, наконец, по какой же логике обвиняют Верховную Раду в нарушении регламента и требуют от нее консенсусного принятия конституционных изменений, если процедура принятия законов у нас и без того, пожалуй, самая консенсусная в Европе? Ведь в Украине закон нельзя принять менее чем 226 голосами депутатского корпуса (большинством от всего списочного состава), тогда как в Европе обычные законы принимаются большинством от числа присутствующих. Изменение же Конституции в Европе требует, как правило, большинства от списочного состава, а не 2/3, как у нас.

"Жидкий" кворум Парламентской Ассамблеи

     Кстати, за резолюцию ПАСЕ по Украине проголосовали лишь 43 депутата, 16 были против, 4 воздержались. Всего же в ПАСЕ 313 депутатских мест, причем каждый депутат имеет заместителя, который едет на сессию, если "основной" депутат по каким-то причинам прибыть не может. Выходит, украинский вопрос заинтересовал лишь 20% депутатов ПАСЕ, а если не считать депутатов-украинцев, то даже 15%.
     Между прочим, кворум в ПАСЕ обеспечивают голоса 99 депутатов. Тем не менее, это голосование в рамках процедуры ПАСЕ будет считаться легитимным. По их регламенту наличие или отсутствие кворума фиксируется не числом голосов при принятии решений, а регистрацией депутатов по требованию части зала. Регистрация же может проводиться лишь перед рассмотрением вопроса. Причем, только в случае, если за нее проголосуют 49 парламентариев. Поэтому, когда Александр Карпов поставил вопрос о том, есть ли кворум, и его поддержали лишь 24 депутата, регистрации не проводилось. (А кворума в зале наверняка не было — когда речь дошла до голосования за поправки, в них поначалу участвовали лишь 70—75 депутатов.)
     Все "регламентно", но так ли уж справедливо? Ведь ясно видно, что мнение горстки депутатов теперь выдается за мнение всей Европы. А эту горстку очень трудно убедить в принятии нужной поправки, так как не знающие проблемы депутаты склонны довериться мнению комитета (разве в нашем парламенте не такая же практика?).
     Отмечу, однако, что комитет принимал проект резолюции по Украине 27 января также явным меньшинством. "За" проголосовало 27 из 74 его членов, еще 4 воздержались, остальные же отсутствовали. Ну а члены комитета почтительно слушают мнение главных "украиноведов" Европы — Северинсен и Вольвенд. Не зная в деталях нашу Конституцию, а тем более регламент, еще менее зная судебные решения по Мукачево, они склонны были довериться докладчицам на слово.

Требуются полиглоты и... "свежие" докладчики

     К сожалению, большинство украинских депутатов, которые участвовали в работе ПАСЕ, не знают ни английского, ни французского, чтобы уличить "украиноведов" в необъективности и предвзятости еще на стадии опубликования проектов резолюции, и чтобы объяснить реальное положение дел своим западным коллегам.
    Впрочем, даже если бы вдруг все украинские депутаты в совершенстве заговорили с Северинсен на родном ей датском языке — это не помогло бы. Раз она вместе с Вольвенд пошла на сознательную дезинформацию, переубеждать ее вряд ли имело смысл. Можно было только обнажить их сознательную неправду и поставить вопрос о срочной замене докладчиков мониторингового комитета.
     А говорить в полный голос об отзыве докладчиков надо было намного раньше. Хотя бы после того, как 1 июля прошлого года появился их доклад о выполнении Украиной обязательств, где они жаловались на то, что парламентское большинство в Украине не желаеет обсуждать с ними вопрос об импичменте.
     Если Парламентская Ассамблея настроена на честный диалог с Украиной, она обязана пойти нам навстречу. Ведь в демократических странах существует традиция, по которой, к примеру, послы пребывают в одной стране лишь несколько лет.Скажем, у американцев этот срок ограничен тремя годами. Цель такой практики очевидна — за долгое время в стране пребывания посол обрастает связями, становясь, порой и сам того до конца не сознавая, лоббистом тех или иных ее политических либо финансово-промышленных структур.
     Г-жа Северинсен не посол — но занимается Украиной по линии мониторингового комитета уже девятый год, а Вольвенд — пятый. Они уже столько пообщались с украинскими политиками, так часто посещали Киев, что, думается, независимо от отношения к их информациям и дезинформациям, к обеим надо бы применять те же критерии, что и к послам и заменить их людьми, способными на свежий и беспристрастный взгляд на нашу страну.

Алексей ПОПОВ,
еженедельная газета "Понедельник"
для "Дипломатического мира"